Неточные совпадения
Баркас выскользнул на мутное взморье, проплыл
с версту, держась берега, крякнул, вздрогнул, и
машина перестала
работать.
В коляске, запряженной парой черных зверей, ноги которых
работали, точно рычаги фантастической
машины, проехала Алина Телепнева, рядом
с нею — Лютов, а напротив них, под спиною кучера, размахивал рукою толстый человек, похожий на пожарного.
Самгин наблюдал шумную возню людей и думал, что для них существуют школы, церкви, больницы,
работают учителя, священники, врачи. Изменяются к лучшему эти люди? Нет. Они такие же, какими были за двадцать, тридцать лег до этого года. Целый угол пекарни до потолка загроможден сундучками
с инструментом плотников. Для них делают топоры, пилы, шерхебели, долота. Телеги, сельскохозяйственные
машины, посуду, одежду. Варят стекло. В конце концов, ведь и войны имеют целью дать этим людям землю и работу.
Меж тем как ее голова мурлыкала песенку жизни, маленькие руки
работали прилежно и ловко; откусывая нитку, она смотрела далеко перед собой, но это не мешало ей ровно подвертывать рубец и класть петельный шов
с отчетливостью швейной
машины. Хотя Лонгрен не возвращался, она не беспокоилась об отце. Последнее время он довольно часто уплывал ночью ловить рыбу или просто проветриться.
Именно ведь тем и хорош русский человек, что в нем еще живет эта общая совесть и что он не потерял способности стыдиться. Вот
с победным шумом грузно
работает пароходная
машина, впереди движущеюся дорогой развертывается громадная река, точно бесконечная лента к какому-то приводу, зеленеет строгий хвойный лес по берегам, мелькают редкие селения, затерявшиеся на широком сибирском приволье. Хорошо. Бодро. Светло. Жизнь полна. Это счастье.
—
Работаешь весь день, —
машина стучит, пол под тобою трясется, ходишь, как маятник. Устанешь
с работы хуже собаки, а об еде и не думаешь. Все только квас бы пил, а от квасу какая сила? Живот наливаешь себе, больше ничего. Одна водочка только и спасает: выпьешь рюмочку, — ну, и есть запросишь.
Старик обошел меховой корпус и повернул к пудлинговому, самому большому из всех; в ближайшей половине, выступавшей внутрь двора глаголем, ослепительным жаром горели пудлинговые печи, середину корпуса занимал обжимочный молот, а в глубине
с лязгом и змеиным шипеньем
работала катальная
машина.
Работал старик, как
машина,
с аккуратностью хорошей работы старинных часов: в известный час он уже будет там, где ему следует быть, хоть камни
с неба вались.
Заваленный делами, постоянно озабоченный приращением своего состояния, желчный, резкий, нетерпеливый, он не скупясь давал деньги на учителей, гувернеров, на одежду и прочие нужды детей; но терпеть не мог, как он выражался, нянчиться
с писклятами, — да и некогда ему было нянчиться
с ними: он
работал, возился
с делами, спал мало, изредка играл в карты, опять
работал; он сам себя сравнивал
с лошадью, запряженной в молотильную
машину.
Бывало, утром занимаешься в классной комнате и знаешь, что необходимо
работать, потому что завтра экзамен из предмета, в котором целых два вопроса еще не прочитаны мной, но вдруг пахнёт из окна каким-нибудь весенним духом, — покажется, будто что-то крайне нужно сейчас вспомнить, руки сами собою опускают книгу, ноги сами собой начинают двигаться и ходить взад и вперед, а в голове, как будто кто-нибудь пожал пружинку и пустил в ход
машину, в голове так легко и естественно и
с такою быстротою начинают пробегать разные пестрые, веселые мечты, что только успеваешь замечать блеск их.
Вавило и Таврило были знаменитые катальные мастера, бросавшие двенадцатипудовую рельсовую болванку на катальной
машине с вала на вал, как игрушку; Спиридон, первый силач,
работал у обжимочного молота.
Гулять на улицу меня не пускали, да и некогда было гулять, — работа все росла; теперь, кроме обычного труда за горничную, дворника и «мальчика на посылках», я должен был ежедневно набивать гвоздями на широкие доски коленкор, наклеивать на него чертежи, переписывать сметы строительных работ хозяина, проверять счета подрядчиков, — хозяин
работал с утра до ночи, как
машина.
Наша правдивая история близится к концу. Через некоторое время, когда Матвей несколько узнал язык, он перешел
работать на ферму к дюжему немцу, который, сам страшный силач, ценил и в Матвее его силу. Здесь Матвей ознакомился
с машинами, и уже на следующую весну Нилов, перед своим отъездом, пристроил его в еврейской колонии инструктором. Сам Нилов уехал, обещав написать Матвею после приезда.
Несколько дней газеты города Нью-Йорка, благодаря лозищанину Матвею,
работали очень бойко. В его честь типографские
машины сделали сотни тысяч лишних оборотов, сотни репортеров сновали за известиями о нем по всему городу, а на площадках, перед огромными зданиями газет «World», «Tribune», «Sun», «Herald», толпились лишние сотни газетных мальчишек. На одном из этих зданий Дыма, все еще рыскавший по городу в надежде встретиться
с товарищем, увидел экран, на котором висело объявление...
Вроде того, как если бы одни люди, чтобы освободить задержанную в реке воду, долго
работая, прокопали бы уже всю канаву и им нужно бы было только открыть отверстие, чтобы вода сама устремилась и сделала остальное, и тут-то пришли бы другие люди и стали бы советовать, что гораздо лучше, вместо того чтобы спускать воду, устроить над рекой такую
машину с черпаками, которые, вычерпывая воду
с одной стороны, переливали бы ее
с другой в тот же пруд.
— Ты месяц
поработал, да опять к себе на
машину уйдешь! Норму накрутишь, а сам выполнять ее не будешь. Не видали мы, как ты, высуня язык,
с колодками бегал от конвейера к конвейеру?
Юрка Васин в это время вел ударную работу в вальцовке.
С ним еще два парня-комсомольца. Их цель была доказать, что один рабочий может
работать одновременно на двух вальцовых
машинах, — до сих пор все
работали на одной. Гриша Камышов, секретарь их цеховой комсомольской ячейки, «ударялся» со своими подручными тут же, на огромном трехзальном каландре.
— Достаточно и этих подлецов… Никуда не годен человек, — ну и валяй на сплав! У нас все уйдет. Нам ведь
с них не воду пить. Нынче по заводам,
с печами Сименса […
с печами Сименса. — Сименс Фридрих, немецкий инженер, усовершенствовал процесс варки стали.] да разными
машинами, все меньше и меньше народу нужно — вот и бредут к нам. Все же хоть из-за хлеба на воду
заработает.
На Рублихе пока сделана была передышка.
Работала одна паровая
машина, да неотступно оставался на своем месте Родион Потапыч. Он, добившись цели, вдруг сделался грустным и задумчивым, точно что потерял.
С ним теперь часто дежурил Матюшка, повадившийся на шахту неизвестно зачем. Раз они сидели вдвоем в конторке и молчали. Матюшка совершенно неожиданно рухнул своим громадным телом в ноги старику, так что тот даже отскочил.
— Швейные, швейные; надо всем, всем женщинам запастись швейными
машинами и составлять общества; этак они все будут хлеб себе
зарабатывать и вдруг независимы станут. Иначе они никак освободиться не могут. Это важный, важный социальный вопрос. У нас такой об этом был спор
с Болеславом Стадницким. Болеслав Стадницкий чудная натура, но смотрит на эти вещи ужасно легкомысленно. Все смеется… Дурак!
Заработала бумажная
машина, от нас во все стороны полетели телеграммы, в ответ полетели к нам телеграммы
с строгими приказами: «изолировать», «подвергнуть тщательнейшей дезинфекции», «о сделанном донести»…
Лето выдалось сырое и холодное, деревья были мокрые, все в саду глядело неприветливо, уныло, хотелось в самом деле
работать. В комнатах, внизу и наверху, слышались незнакомые женские голоса, стучала у бабушки швейная
машина: это спешили
с приданым. Одних шуб за Надей давали шесть, и самая дешевая из них, по словам бабушки, стоила триста рублей! Суета раздражала Сашу; он сидел у себя в комнате и сердился; но все же его уговорили остаться, и он дал слово, что уедет первого июля, не раньше.
В эти тёмные обидные ночи рабочий народ ходил по улицам
с песнями,
с детской радостью в глазах, — люди впервые ясно видели свою силу и сами изумлялись значению её, они поняли свою власть над жизнью и благодушно ликовали, рассматривая ослепшие дома, неподвижные, мёртвые
машины, растерявшуюся полицию, закрытые пасти магазинов и трактиров, испуганные лица, покорные фигуры тех людей, которые, не умея
работать, научились много есть и потому считали себя лучшими людьми в городе.
За спинами у них хаотически нагромождены ящики,
машины, какие-то колеса, аристоны, глобусы, всюду на полках металлические вещи разных форм, и множество часов качают маятниками на стенах. Я готов целый день смотреть, как
работают эти люди, но мое длинное тело закрывает им свет, они строят мне страшные рожи, машут руками — гонят прочь. Уходя, я
с завистью думаю...
—
Работать… что такое
работать… пхэ! Лошадь
работает,
машина работает, вода
работает… так? А Гараська — золотой человек. У него голова на плечах, а не капустный вилок, как у других. Знаете, что я вам скажу, — задумчиво прибавил Бучинский: — я не желал бы одной ночи провести вместе
с этим Гараськой где-нибудь в лесу…
Старательский способ добычи золота — самый дешевый, какой только можно себе представить, и никакие
машины не в состоянии будут конкурировать
с человеком, которого заставляет
работать крайняя нужда.
Было жарко, и после часовой работы Половецкий
с непривычки почувствовал сильную усталость. Правое плечо точно было вывихнуто. Брат Павлин
работал ровно и легко, как
работает хорошо сложенная
машина. Половецкий едва тянулся за ним и был рад, когда подошел брат Ираклий.